Слово и дело государево
7 февраля 2009

Однажды глашатай княжий Богдан Соколовский вышел на высокое крыльцо терема, что на Банковой, да не стал, подобно зайцу, чесать в местах непотребных, а ко гридням княжим, да к боярам, да к люду черному речь держал:

- Православные! Слово и дело государево! Стало ведомо, что боярыня Юлия Владимировна сызнова измену князю Киевскому Виктору Андреевичу затеяла! Не умея казны сберечь, и гривен серебряных потративши без меры, стала она у князя московского взаймы черных рублей просить, а за то всю землю киевскую с украинами в кабалу Москве отдать хочет! И для того оная боярыня Юлия гонца тайного в Москву послала, с грамотой про сказанное!

Бояре, услышав такое, покрутили головами, а черный люд загалдел, руками разводя. Так бы и ушел Богдан Соколовский с крыльца, да случилась рядом сама боярыня Юлия. Резво взбежала она по резным ступеням, да плечиком точеным так двинула, что Соколовский, подобно зайцу чесучему, так и шлепнулся с крыльца. А боярыня с крыльца заголосила:

- Люди! Доколе терпеть измывательства буду? Доколе поклеп и напраслину сносить!? Чиста я пред вами, и казна полна! И гонцов к московскому князю я не посылала!

Но не просто так Богданушка полез под крыльцо, не по заячьим скверным делам. Пока держала боярыня Юлия речь, выволок он из-под крыльца добра молодца – руки за спиною скручены, мешок на голове. Боярыня на полуслове осеклась, по кафтану дорогому узнала пленника. А как сдернул Соколовский мешок, так и все на площади узнали – заблестела плешина широкая, да знакомый рот-вареник в кровь разбит – узнали да ахнули: Сашка Турчин, верный пес боярынин, что всегда одесную да чуть сзади ходит, слово каждое хозяйкино ловит да тут же и исполняет.

Поднял Турчин голову, взглянул заплывшим от побоев глазом на боярыню, да и рухнул на колени:

- Прости, государыня! Повязали меня под Вышгородом!

«А грамота!?» - глазами одними спросила боярыня Юлия.

«Съел!» - так же глазами отвечал Турчин, да еще и облизнулся.

- Видели, православные, до чего княжья челядь дошла!? – завопила боярыня Юлия. – Наивернейшего моего слугу поймали и били, чтобы оговорил он меня! Но он верность своей государыне сохранил! А князь уж и не знает что придумать, чтобы меня, несчастную, извести!..

Боярыня все говорила и говорила, это она могла делать часами, так что и бояре, и гридни, и черный люд побрели с площади, приговаривая:

- Черт их разберет! Послала гонца, не послала гонца… потратила казну, не потратила казну… Врет княжий глашатай, не врет… А вот хлеб дорожает – это да! Тут уж ври, не ври – а калиту развяжи да гривны выкладывай. Дождутся вил да топора, нехристи…

Добавить комментарий

Имя: E-mail:

Текст комментария:


 = 

Введите число, изображенное на картинке.